Нина Щербак, филолог, доцент СПбГУ: Рассказы отличаются от законов жизни, и должны не столько быть приятными, сколько воздействовать, даже ранить

У Нины Щербак, филолога и доцента СПбГУ вышло четыре новые книги. О новых книгах, психоанализе, Хемингуэе, Чехове, Париже и кое-чём другом - в этом интервью.

- Недавно вышли в свет четыре Ваши книги «Английская литература, XIX-XXI вв», «От постмодернизма к мета-модернизму: англоязычная литература», издательства Русайнс, Москва, и две книги художественной прозы и эссеистики: сборник рассказов «Из Неаполя на Капри» и книга, в которую вошли избранные эссе и статьи, под названием «Парижские годы: Хемингуэй и русская культура в парижском контексте XX вв.», издательства ЦОИНК, Чехов. Расскажите, пожалуйста, о них!

- Первые две книги – более научные, в них собраны материалы по теории и истории зарубежной литературы. Две другие книги – беллетристика, более свободного жанра. Сборник рассказов и книга эссе и научно-популярных статей о Париже и творчестве Э. Хемингуэя.

- О чем Ваш сборник рассказов?

- Сборник рассказов – несколько написанных историй о главных героях, Критском, Крейслере, Марианне, других персонажах, которые перемещаются в различные временные отрезки, и оказываются в различных географических точках. Мне было важно показать, насколько психологический портрет в процессе общения может меняться, и даже искажать человеческую личность, которая удивительно многогранна.

Мне хотелось постараться изучить, какую роль в этом во всем играют детские травмы, личностные характеристики, нарциссизм. Рассказы планировались как возможность «ухватить момент», ощутить, насколько все в жизни может быть изменчиво. А еще рассказы - это о тех нюансах человеческих взаимоотношений, которые не на поверхности.

- Ваш любимый рассказ?

- Есть такой. «Лицом в снег». Рассказы ведь отличаются от законов жизни, и должны не столько быть приятными, сколько воздействовать, даже … ранить. Когда есть такой эффект, рассказ – сильнее.

- А почему Вы пишите в этом жанре? Это реальные истории?

- Нет, они в основном - выдуманы. Эта такое своеобразное симптоматическое письмо, в некотором роде тоже – проработка каких-то личных ассоциаций, сохранение определенной степени здравости, как результат того, что рассказ написан и издан.

Любое письмо, особенно художественное, по большому счету, - симптоматично, то есть любой текст художественного плана словно говорит сам за себя и об авторе, и о спектре интересующих его проблем. Для меня было важно реализовать некоторые фабульные ходы, которые я наблюдала, как в литературе (а я много читаю открытых лекций по литературе и много пишу статей о русской и зарубежной литературе), так и в жизни.

- Есть отличия?

- Конечно! В реальной жизни в нормальном режиме не происходит такое количество коллизий, или, если они происходят, они ретушированы, снижены по своему накалу.

Никто в открытую не обсуждает межличностные отношения так, как это делают герои моих рассказов, но тем не менее, изложенные проблемы, как мне кажется, существуют. Я их, собственно, сама и решаю, пока пишу!

- Например?

- Страхи, опасения, проблемные области. Это все факторы, которые определяют литературную жизнь героев, но не всегда сразу заметны.

В рассказах я пыталась рассказать об этом, и противопоставить этим человеческим сложностям, более позитивное видение, - на контрасте, то есть хотела через красивые описания чувств, пейзажей, настроения - показать самые светлые стороны нашей жизни.

Мне хотелось, чтобы в рассказах между строк оживала любовь, поэтому там и возникают идеализированный герой Критский, или очень тонко чувствующий Крейслер, возникает такая героиня как Марианна – носительница ярко выраженного женского начала, добрая, сильная, яркая, понимающая, всегда единственная и любимая, эталон человека, который заботится о других, понимает человека, поддерживает его.

Такой образ помогает потом рассматривать современную литературу и сравнивать ее с литературой XIX или XX века.

- А бывает так, что кто-то себя узнает в рассказе?

- Это неминуемо. Кто-то обязательно себя узнает. Ведь мы все люди, и у нас много общего. У меня есть замечательные друзья-коллеги, которые следят за ходом моих историй, читают их вдумчиво, пишут мне подробные комментарии. Это меня очень поддерживает и радует. Но в связи со сравнением с реальной жизнью, я всегда вспоминаю историю гения и классика А.П. Чехова, который написал свою «Попрыгунью», списав все подробности с реальной любовной истории между художником Левитаном и Софьей Кувшинниковой.

Для читателей того времени не было ни единой возможности усомниться, что Чехов что-то придумал. Было совершенно очевидно, что вся изложенная история - правда, так как писатель не изменил даже род занятий главных героев. В этом смысле, хотелось бы не повторить подобной истории, даже в ее теневом режиме, поэтому я стараюсь все же придумывать фабулы, или брать литературные истории….

Но бывают непредвиденные совпадения. Так, у меня есть рассказ, где главная героиня, Матильда, любит художников и художественное пространство, мало пишет и мало читает, интересуется только собой. Я писала этот рассказ в общем-то впервые – именно о себе, как жесткую самокритику, ужасно удивилась, когда поняла, что не все читатели это поняли.

Человек скромный и самокритичный склонен считать, что, если герои выписаны критично, это может быть о них. Но это совсем не о них, это обо мне!

С другой стороны, если пытаться быть осторожной и бояться кого-то обидеть, никакой рассказ не получится, исчезнет что-то важное из самого процесса написания, будет очень тяжело что-либо сочинить. Но я все равно, конечно, всегда сомневаюсь, опасаюсь, стараюсь, чтобы какие-то личные детали ненароком «не вошли» в письменный текст. Тем более, что я всегда ощущаю силу слова.

Мои герои никогда почти не болеют, если болеют, то выздоравливают, никогда не умирают, не предают, не обманывают. Они только боятся всех этих вещей, но я пытаюсь выделить пограничные состояния, сберечь их, показать. В основном, это мои собственные мысли, то, что называется «внутренние метания».  

- Вас интересует психоанализ?

- Ужасно просто! В литературоведении. Но вот что интересно! Психоанализ насколько помогает, настолько и мешает в жизни. Дело в том, что сегодня огромное количество психологов и гештальт-специалистов, как мне кажется, предлагают свои услуги для интерпретации наших травм и особенностей.

Например, я с огромным интересом сама смотрела на каникулах разные передачи об эмпатах, других психологических типах, но эта информация, насколько помогает понять себя и других, настолько и мешает. Советы, которые часто даются какие-то уж очень злонамеренные, вот ей Богу! Словно мы вообще ничего не должны прощать и понимать у близких людей. Понимай, рассчитывай, прогнозируй.

В общем, как общий совет - нужно от всех спасаться! И как бы принимать себя, как есть! Знаете, как у А. Мариенгофа. «Если в Москве больше не будет продаваться красной помады, как же тогда жить»?! А как же рост личности над собой?

С другой стороны, есть, конечно, доля правды, что психологический тип личности все-таки важно понимать. И свой, и другой. Все люди очень разные. Необходимо осознавать всю сложность наших особенностей. Но вот мои знакомые, очень хорошие психологи, всегда говорят, что психология – это, в некоторой степени, наука особая. Доверяй, но проверяй!

Христианские идеи и идеи Православия мне, если честно, намного ближе. Там учитываются особенности, но акцентируется идея любви во всех ее божественных проявлениях. Она не лечит людей практически, как рассказывают психологи, но она действует по божественному замыслу, или промыслу, то есть действует чудом.

Любовь исцеляет от всего и исцеляет с Божьей помощью. В этом разница колоссальная между психологией и Православием, между прагматичным пониманием и Верой. Над этим я тоже много размышляю, и это тоже есть в книге, этакая сочетаемость одного и другого.

- А о чем Ваша книга эссе?

- Это совсем другого рода книга. Она о русском искусстве, о Э. Хемингуэе и о Париже, парижских годах в творчестве Э. Хемингуэя. Недавно мы выиграли грант РНФ по творчеству Хемингуэя, я занимаюсь им достаточно много последнее время. 

Выйдет скоро публикация моя в журнале «Звезда», в феврале, уже вышла в «Вестнике Академии Русского Балета имени Вагановой». 20-е гг XX века – время, когда Хемингуэй приезжает в Париж, встречает там огромное количество известных людей, писателей, художников.

Ему нравится Париж, хотя он там и бедствует, вместе с 50 000 других американцев, он впитывает как губка европейскую культуру, вырабатывает собственный стиль. Многое ему не будет нравиться, как не будет нравиться Генуэзская конференция, где очень неоднозначно говорят о русской делегации, и где русские не хотят платить долги царской России.

Хемингуэй придерживается радикально левых взглядов, что тоже очень важно, и интересно изучать. Но Хемингуэй также автор многонациональный, он пишет о Кубе, об Испании, о Париже и Африке. У него герои передвигаются по странам и континентам, вспоминают прошлое, сравниваются с животными в своей силе и слабости. Хемингуэй - очень мужественная писательская личность.

Его стиль – жесткий, точный, телеграфный. У известной писательницы Гертруды Стайн, например, он заимствует идею «автоматического» письма, спонтанного, как полотна Сезанна, которые висят в салоне Стайн. У Эзры Паунда берет идею «аналитического письма».

Парижское окружение делает, таким образом, из Хемингуэя мастера, который любит и выписывает реальность, как она есть. Он интересуется корридой и скачками, реальной жизнью. Но он также очень интересуется романтикой и искусством. Любовные истории – важнейшая часть прозы Хемингуэя. Любовь в ее становлении и кризисе, сложностях и обманутых надеждах.

Все это я рассматривала в применении и к контексту русской культуры, которая была ярко представлена в Париже в начале века.

- Париж?

- Да. Париж - это очень-очень красивый город. «Париж никогда не кончается», - писал Хемингуэй. Но эта аура вокруг Парижа, наверное, определена тем, что там было очень много центров культуры, салонов, школ, музеев, галерей. Эта город яркий, неоднозначный. Франция – страна революции. Меня там, кстати, когда-то крестили в Русскую церковь в Зарубежье, потомки Александра Пушкина, поэтому меня с этим городом связывают какие-то очень крепкие узы.

При все при этом, Париж сегодня это город темный, там экономят электричество, и сложностей там огромное множество. Я никогда не хотела бы там жить, но пребывание там на короткий срок всегда приносит мне неописуемую радость.

Я вспоминаю тех эмигрантов Первой волны, которые еще общались с Иваном Буниным и Андреем Белым, их доброту, и как крестили меня на прощание «Храни Вас, Бог!» Эта моя связь с этим городом тоже отражена в книге, так как там много эссе о русских за рубежом, о Гайто Газданове, Нине Берберовой, Ирине Одоевцевой, Зинаиде Гиппиус, Владимире Набокове.

Я очень благодарна представительству СПбГУ в Барселоне и директору Культурного Центра Русский Дом Анне Силюнас за то, что я имею такую уникальную возможность читать лекции о русской культуре для зарубежной аудитории, и для тех многочисленных русских, которые живут в разных частях планеты.

Поэтому книга эссе – это, во многом, - итог, сбор тех исследований, которые были проведены в процессе чтения лекций и написания статей. На обложке – Аполлон и Дафна, древнегреческий миф. Прекрасная нимфа, которая обратилась к богам, чтобы они изменили ее облик, когда Аполлон, Бог любви, охваченный страстью, преследовал ее. Зевс превратил Дафну в лавровое дерево.

Эти потрясающей красоты, словно в зеркале друг друга, замечательные статуи находятся с потрясающем саду Тюильри в Париже. Там мне удалось их запечатлеть в один из самых счастливых дней моей жизни, как это часто случается, когда я оказываюсь в этом городе. И так они оказались на обложке книги.